Отношения с подростком – дорога с двусторонним движением!

Мамсила
Отношения с подростком – дорога с двусторонним движением!

Вместо того чтобы пойти в школу, Максим снова остался дома. С самого утра он сидит за компьютером. Мы с мужем по очереди заходим к нему в комнату и просим поговорить, пообедать, спрашиваем, когда он собирается идти в школу. Он молчит, изредка произнося обрывки фраз: "может быть" или "не знаю". Мы предупреждаем, что пойдем на крайние меры. Он не реагирует. Тогда муж отключает розетки в его комнате, и экран компьютера гаснет. Максим злится и начинает бить кулаком в стену. Мы продолжаем объяснять ему, зачем мы так поступили. Он еще сильнее бьет по стене. "Держи его за руки" – кричу я мужу. Я боялась, что он навредит себе.

В нашей семье трое сыновей-подростков: Егору уже почти 17 лет, Денису – 15, а Максиму скоро 13, и четырехлетняя дочка. Мы очень сложно проходили подростковый период со старшим сыном – были и двойки, и ссоры, и практически драки. Тогда мы сумели пройти этот этап, вынеся важные уроки. Денис не доставлял нам практически никогда хлопот. А вот к подростковому периоду Максима мы оказались не готовы.

Ситуация развернулась несколько месяцев назад. Максим вдруг не пошел в школу. Не пошел день. Не пошел два. Не пошел три. Просто спал до полудня, вставал ближе к обеду. А пообедав, радостно садился за компьютер. Попытки поговорить с ним на тему "что со школой" заканчивались провалом.

– Макс, в школе все хорошо?

– Да

– Никто тебя не обижает?

– Нет

– Сложности с Португальским, Французским, другим предметом?

– Нет

– Почему не идешь в школу?

– Спать хочу

Односложные ответы. И обратно в экран.

Мы все понимали: прошлым августом мы всей семьей переехали жить из Москвы в Португалию. И теперь у него новая школа, преподавание на английском, два иностранных языка, отрыв от друзей, а тут еще эта мерзкая погода и отсутствие солнца.

Тяжело было всей семье. Но Максу, видимо, особенно. Да еще бурное половое созревание и гормональные штормы.

Подросток в школе

Отвезли к доктору, сделали анализы. Выдохнули. Показатели в пределах нормы. Рекомендации: сон, спорт, свежий воздух. Добавили спорт – два раза в неделю батутный центр, два раза в неделю паркур. Муж стал читать ему по вечерам, больше разговаривать, слушать. Мы все меньше думали о себе и все больше беспокоились о сыне. Но в школу он так же ходил с переменным успехом.

Тогда мы включили роль "строгих родителей". Начали забирать компьютер, "айпад" и устанавливать жесткие правила в одностороннем порядке. Давить, манипулировать, настаивать. Это приводило к столкновениям, непониманию, скандалам. Иногда мы добивались своего. Но чаще всего он злился, плакал и стучал кулаком в стену, разбивая костяшки в кровь.

– Объясни, что ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты ушла из моей комнаты

– Но нам нужно найти решение

Молчит.

– Почему ты не хочешь со мной говорить?

– Ты делаешь мне только плохо

Я вою от бессилия, уткнувшись в подушку. "Я плохая мать? Не уделяю достаточно времени своим детям, поэтому у них проблемы? Сын не любит меня?". Непроизвольно вопросы становятся утверждениями, и, как чернила каракатицы, заполняют мыслительное пространство, распространяясь и отравляя его своим ядом.

Но когда эмоции стихают, становится очевидным, что такие методы не работают. Заставлять, уговаривать, добиваться, настаивать – точно не для меня. Не для нашей семьи. Чем больше давление с нашей стороны, тем сильнее идет сопротивление с его. Эти методы, как инородное тело, отвергаются моим естеством, вызывают рвотный рефлекс.

Почему же я не поняла этого раньше?

Стресс. Отсутствие внутреннего баланса и ресурса. В новой стране, в непривычных условиях мне тоже сложно, непривычно, страшно, неспокойно.

Перфекционизм и отсутствие быстрого результата включили синдром отличницы.

И вместо уравновешенного, уверенного родителя, ребенку приходится общаться с истеричным неуверенным в себе тираном.

Точка опоры найдена. Тумблер переключен. Включен автономный режим поиска и принятия решений, поэтому я спрашиваю себя:

– А как бы ты сама хотела?

– Что для тебя важно? Почему это важно для тебя?

– Те вопросы, с которых начинается каждая коучинговая сессия с моими клиентами.

Для меня важно вырастить ответственного, образованного человека, при этом сохранив с ним дружеские, доверительные отношения.

Я вспоминаю про книгу Роберта Т. Байярда и Джины Байярда "Ваш беспокойный подросток. Практическое руководство для отчаявшихся родителей", которая спасла нас в переходный период старшего сына.

Почему я не обратилась к ней раньше?

Потому что мы не заметили, как Максим, наш ласковый, активный, добрый, чересчур активный малыш Максим, вдруг стал подростком.

Сложный характер подростков

Откладываю все дела и читаю книгу. Волнение стихает. Страх и чувство вины отступают уже после чтения вступления. Внимательно, с карандашом, параграф за параграфом, фокусируясь на ключевых сообщениях.

Несколько упражнений на дыхание и расслабление, воспоминания о том, как это сработало со старшим сыном, приводят меня в чувство.

"Вы определенно не справляетесь с вашей важнейшей обязанностью, состоящей в том, чтобы сделать счастливой свою собственную жизнь. Весьма вероятно, что вы берете на себя труд руководить жизнью ребенка, что является уже не вашей заботой, но прямой обязанностью вашего ребенка".

Все именно так. Мы заблудились в лабиринте подсознательных программ, включившихся в период стресса, и совершенно забыли о том, кто мы и что мы хотим на самом деле.

Поэтому теперь, я и муж, расходимся в разные углы комнаты и составляем два списка.

Первый список – список событий из жизни ребенка, которые нас беспокоят или раздражают, но за которые мы не можем брать на себя ответственность, которые на самом деле на нас не влияют. "Не ходит в школу, не делает уроки, не моется, теряет и портит вещи".

Второй – список событий, которые не только нас раздражают, но и напрямую влияют на нас: оплата дополнительных репетиторов, неприятный запах в квартире, покупка новых вещей.

Потом садимся и сверяем списки. Спорим, доказываем, но пункт за пунктом мы передаем ответственность подросшему ребенку сначала на бумаге, а потом и в своем сознании. Список окончен, мы готовы поговорить с сыном.

Но сначала я пишу речь, практически слово в слово из книги, лишь немного адаптируя под себя:

"Максим, мы с папой беспокоились о том, что ты не ходил в школу и много играл в компьютер. Мы пытались заставить тебя, повлиять на тебя. Мы долго думали и теперь понимаем, что это твоя жизнь и тебе решать, как с ней поступать. Отныне это твое дело, так как влияет прежде всего на твою жизнь.

Но мы с папой верим, что ты способен принять правильное решение, и мы с папой не будем вмешиваться. Что бы ты ни решил – будет для тебя правильным.

Мы по-прежнему будем интересоваться твоими делами в школе и помогать тебе, если ты нас попросишь.

В тоже время есть кое-что, о чем мы собираемся сказать вам всем троим вечером".

Я захожу в комнату, и читаю подготовленную речь. Важно не отклоняться от текста, не уходить в рассуждения. Не задавать вопросов. Сейчас важно лишь донести смысл. Я отдаю ему компьютер, "айпад", телефон и ухожу. Максим провожает меня недоуменным взглядом, и я лишь тайком замечаю его улыбку, впервые за эти несколько дней.

Уже вечером, после ужина, я прошу всех троих сыновей остаться. Пока муж присматривает за дочкой, я волнительно говорю им о том, как сильно мы их любим. О том, что наша любовь безусловна и не зависит ни от оценок, ни от их помощи по дому. Я рассказываю им про свое детство. Объясняю, что нас с мужем воспитывали в иное время и иными методами. Что нам сейчас приходится придумывать новый родительский сценарий, который отличается от того, который вложен в наше подсознание. Рассказываю, почему мы иногда срываемся, ругаемся или говорим совсем не то, что хотим.

Они сидят и слушают, а это редкость для подростков. Впервые за долгое время я вижу спокойные лица сыновей. Они молчат. Но я ощущаю их понимание и немного удивления.

Я перечисляю те пункты списка, за которые мы считаем теперь их ответственными. Многие пункты и так давно уже перешли к ним. Только вот мы не дорабатывали по второму списку – то, что влияет на нас, то, с чем мы не будем мириться. Поэтому я делаю упор на то, что мы будем отстаивать свои права на тишину, на спокойствие, на личное пространство, но делать мы это будем в атмосфере доверия и равенства.

В тот вечер я захожу к каждому в комнату и желаю спокойной ночи. Целую в щеку, макушку или плечо. Укладываю дочку. Обнимаю мужа. И со спокойной душой ложусь спать, благодаря уходящий день. И мне не страшно просыпаться следующим утром.

Конечно, это лишь первый шаг в правильном направлении. Максим не пошел в школу на следующий день. Потребуется время, чтобы он поверил, а мы привыкли к новому формату общения. Нас ждет длинный путь отстаивания границ, установления новых правил – много внутренней работы, общения, и даже ссор и споров. Это не волшебная палочка, при взмахе которой, дети вдруг стали вести себя по-другому.

Но когда ты встаешь на путь двусторонних взаимоотношений, где у каждого есть свои права и обязанности, ты перестаешь бояться.

Когда ты перестаешь притворяться, действовать на автопилоте, уходит чувство вины.

Тогда можно быть собой – уязвимой, ошибающейся, но при этом спокойной и уверенной в себе и своих действиях.

Именно таким родителем я хочу быть.

И я буду.

Жизнь многодетной семьи

Об авторе: Лидия Чмель, Аккредитованный в ICF коуч, автор блога о кризисе среднего возраста, мама четверых детей, писатель, вдохновитель на перемены, автор и ведущая курсов по личному развитию. Мой девиз "пишу о том, как живу. Живу именно так, как пишу".

Фото: из личного архива, 

Комментарии