Родительство – это про что?

Мамсила
Родительство – это про что?

Мне кажется, это про воспитание себя. Про поиск того, чего же тебе не хватало в этой жизни. Не в плане "мне Майбаха не хватает и дома на Мальдивах". Хотя их тоже, разумеется. Но сейчас не об этом. 

Сейчас про нехватку ответственности для одних. 
Терпимости для других.
Принятия для третьих. 

Я – та самая третья. Я учусь принимать. Вот прям как пишут в книжках и вещают на лекциях именитых психологов – безусловно. 

Для меня это огромная работа. Как бы объяснить? 

Ну, есть у нас знакомый мальчишка, Матвейкин ровесник. Я к его маме пристаю с вопросом, где рожала? Не перепутали ли наших детей в роддоме? Потому что родиться он должен был у меня. Ну вот точно. Я себе его именно таким и представляла: улыбчивым, пробивным, в футболке задом наперёд и перекособоченной шапке. Дерущимся и тут же мирящимся. Переступающим порог садика и забывающим попрощаться с мамой. Не успевшим застегнуть один кроссовок и вообще надеть другой, ведь он уже всей душой, глазами, телом, всем собой – там, в игре. Ну точно – мой сын. Должен был быть. 

А родился Матвей. Ласковый, как новорождённый телёнок. Застенчивый. Запутывающийся в моих ногах. С близкими слезами в огромных глазищах. Улыбчивый ямочкой на левой щеке только самым близким. А ещё серьёзный, вдумчивый, выбирающий носки под цвет футболки, моющий руки по двадцать раз за день... Как смеются друзья,

Малыш из мультика про Карлсона.

– Скажи мне, милый ребёнок, в каком ухе у меня жужжжит?
– В левом!
– А вот и не угадал! У меня жужжжит в обоих ухах!

Откуда он? У меня? Вы серьёзно? Самый прекрасный на свете, но мы так не совпадаем ритмами, порывами, стремлениями.

Я люблю его, как только способна любить. И даже ещё немножко больше. Но я учусь его принимать. Принимать эту застенчивость. Эти слёзы. Эти ритмы.

Почему именно сейчас? Именно с ребёнком? Ну, наверное природа распределяет наши жизни самым правильным образом. Не советуясь с нами.

Ведь чтобы полюбить человека, мы должны принять его. Впустить в жизнь. В мысли. В действия. И только потом в сердце.

А тут – работа от обратного. Сын уже в моём сердце. Разлегся, как на постели, раскидал руки-ноги звездой и поглядывает из-под вихрастого чубчика.

Мне остаётся только принимать. 
Не подгонять утром.
Не злиться на слёзы.
Не отворачиваться от поцелуя.
Не. Не. Не.

Ограничить себя. Самой пойти сдаваться. Посадите меня, братцы полицейские, в тюрьму. Я тут наручники из дома прихватила, вдруг у вас свободных не найдётся.

Но как бы ни был этот путь труден, мне он нужен. Именно сейчас. Именно здесь. Именно такой.

Автор: Лёля Тарасевич, автор статей, мама

Релевантные ссылки

Комментарии