#когдаябылподростком: Мама и дочь про "синих китов"

Мамсила
#когдаябылподростком: Мама и дочь про "синих китов"

Когда мы задумали сделать наш марафон #когдаябылподростком, к нам в руки попали два текста. Их писали, никак не договариваясь заранее между собой, мама и дочь.

Два взгляда на одну и ту же проблему – как сделать так, чтобы ребенок был на стороне жизни?


Мама, Злата Волкова, преподаватель Института Ньюфелда:

"Мне было совсем немного лет, когда я научилась курить от своих двоюродных сестёр в деревне у бабушки. И приходилось быть крайне изворотливым ребёнком, чтобы поддерживать эту привычку – мы с подружкой крали сигареты из родительских пачек, собирали "бычки", находили укромные местечки. Сейчас мне удивительно, как мои родители, очень заботливые и любящие, не замечали этого почти детского курения.

К счастью, меня поймала старшая сестра и заставила прекратить. И это сработало!


Потом много было разного в моей подростковой жизни, что дети обычно скрывают от родителей. Оказалось, что вводить взрослых в заблуждение совсем несложно, и я с успехом этим пользовалась. Хочу подчеркнуть ещё раз, что я росла в благополучной семье, мои родители выпивали только по праздникам, у нас была традиция совместных завтраков, обедов и ужинов, родители общались и интересовались нами. И всё же мы с сестрой находили место для секретов, и каждая из нас вела какую-то свою тайную жизнь, о которой родители никогда не узнали.

Несмотря на то, что все наши друзья были обязательно приглашены в дом и находились на виду, взрослые не были в курсе нашей внутренней жизни.


Они явно полагались на свой родительский авторитет, а, может быть, на наш здравый смысл, которые, по их мнению, должны были уберечь нас от многих опасных и лишних поступков. Но этого оказалось недостаточно. Страх наказания и полное доверие лично для меня не стали тормозами. На тот момент ещё не созрело во мне глубокое понимание того, что хорошо и плохо, и как избегать опасных ситуаций. А меня никто не инструктировал и не направлял в лабиринте жизни. По какой-то причине ещё в детстве для меня стало самоочевидным, что трудности необходимо преодолевать в одиночку. В моей вселенной не на кого было положиться.

И мои решения в подростковом возрасте были крайне импульсивны и незрелы. Каким-то чудом я избежала иглы, ранней беременности и суицида.


Так что я рано начала задумываться и поняла, насколько для меня важны доверительные, эмоционально близкие отношения со своим ребёнком, чтобы он смог рассказывать мне свои тревоги и трудности, приходить за советом, поддержкой и утешением в самых разных ситуациях.

Зачастую дети остаются один на один со своими тревогами, страхами, душевными болями и самыми настоящими трагедиями.

Порой эти трагедии становятся настолько невыносимыми, что ребёнок ломается под этим грузом. Он находит единственный, тот самый необратимый выход – суицид.


Вопрос в том, почему он не пришёл попросить помощи у своих близких, у взрослых? И этот вопрос мы можем задавать, конечно, не детям, а только самим себе. Когда ребёнок нам доверяет, приносит своё сердце, полное метаний, сомнений и горестей, спрашивает нашего совета и направления, только тогда мы можем спать спокойно, уверенные в том, что дети в самых надёжных руках – наших собственных".
 

Дочь, Маша Волкова, 17 лет

"Я – семнадцатилетний всё-ещё-ребёнок. Моя мать – психолог. Возможно, именно это сыграло главную роль в том, что "группы смерти" для меня – абсурд. Изучайте психологию, дорогие родители.

 

На самом деле, наши с матерью отношения далеко не всегда были доверительными и надёжными, не всегда я могла на неё опереться.


Лет до десяти, пока что-то в ней не поменялось, я была весьма грустным и отчуждённым ребёнком, неспособным осознать своё одиночество. Я до сих пор не могу признаться себе, что моё детство не было радужным, ведь это слишком болезненно.

В восемь лет я достаточно часто размышляла о смерти. В какой-то момент я приняла решение скинуться с многоэтажки, чётко осознавая, что это решение –необратимо. Не помню, что к нему привело, но удержала забота о собаке, которая никому больше не была нужна, и волнение о матери.

 

Вполне возможно, если бы наши отношения не изменились, я бы попала под влияние "групп смерти".


Тем не менее, этого не произошло. Я не знаю, что изменилось в какой-то момент, но наши отношения наладились. Сейчас я уже не могу поверить, что когда-то было иначе, хоть и помню многие нелицеприятные моменты. Своей заботой, пониманием и принятием меня, мать сумела перекрыть все минусы ранних лет.

Может быть, когда-то детские травмы всплывут и сыграют свою роль в моей жизни. Но я не боюсь этого, потому что знаю – она всегда будет рядом, и я смогу спросить её совета, попросить о помощи в нужный момент.


Как ни странно, ни разу за всю мою жизнь мать не залезала в мой телефон, не спрашивала пароль от ноутбука, не пыталась читать дневники. Сейчас мой ноутбук в открытом доступе, а пароль от смартфона она знает. Почему? Я сама сказала. Иногда она фотографирует на мой телефон или звонит с него, когда её собственный садится, просматривает мои снимки. Я могу доверить матери свои личные вещи, потому что она никогда не прочтёт входящие или заметки, не залезет в скрытые папки, не будет дважды спрашивать: "Кто тебе пишет в два часа
ночи?". Личная свобода и принятие того, что ребёнок – отдельное от родителя существо, со своей жизнью и маленькими секретиками – это важно. Именно поэтому моя мать в курсе всего, что у меня происходит. 

Она знает о моих влюблённостях, попытках курения, о том, что происходит у моих лучших друзей, о первой дегустации алкоголя.

Когда вы даёте человеку свободу – он к вам возвращается.


Особенно, когда такая свобода – не пофигизм, а просто уважение к другой личности. Как моей матери хватило выдержки и терпения? Наверное, она просто верит в меня.

Сейчас я слушаю те самые песни, на которые делается упор в "группах смерти", люблю сказки о китах и читаю книги, где героям приходится непросто. Но вижу в этом не пропаганду суицида, а рассказ людей о своих переживаниях. Грусть, тоска, депрессия, беспомощность – это чувства. Они не особенно приятны, они важны, хоть и несут порой угрозу. Но чувства – это не плохо. И их отрицание не приведёт к тому, что они исчезнут.

 

Мы с матерью часто разговариваем о грусти, смотрим тяжёлые фильмы вместе.


Она не требует от меня вечно приклеенной улыбки. Не сердится на то, что иногда я неприязненно брожу среди её знакомых, и они спрашивают: "Почему у вашей дочери постоянно такое кислое лицо?". И это нормально.

 

Грустить – нормально. Тосковать – нормально. Слушать депрессивную музыку – нормально. Если видеть в этом чувства, а не единственный способ существования.


Напоследок скажу: верьте в нас. Мы не настолько бестолковые, какими иногда кажемся. Моя мать верит в меня, я – в неё. Наверное, секрет именно в этом".

Фото: 

Релевантные ссылки

Комментарии