3 важные вещи, которые могут сделать родители для своих детей? Оставить их в покое. Три раза

Мамсила
3 важные вещи, которые могут сделать родители для своих детей? Оставить их в покое. Три раза Книга Маши Варанд и Екатерины Бойдек "Я – мама, и я хочу на ручки!" (издательство АСТ) сильно отличается от других книг о материнстве. Она построена в виде диалога мамы (Маша) и психолога (Катя), написана очень живым и доступным языком, затрагивает наиболее острые темы родительства.

Побеседовали с авторами книги о самом разном.


– Расскажите, пожалуйста, как появилась идея создания книги?

Маша: "Мы начали вести колонки-беседы на сайте Kidsters.ru, из них и получилась книга. Если говорить о том, как появились именно они, то я, как мама и как редактор сайта, хотела найти ответы на волнующие лично меня вопросы. На момент возникновения первых наших публикаций никто не говорил со мной на одном языке о родительстве.

Я прочитала много всего с рождением сына: как правильно, как надо, как не надо. Но никто в этих книгах не говорил обо мне. Максимум, что было написано обо мне – "у некоторых рожениц есть вероятность возникновения послеродовой депрессии". Все! Больше ничего. Как будто мне предлагалось с рождением сына надеть байковый халат в цветочек и превратиться в "тетеньку с коляской".

Мне нужен был собеседник, кто готов разделить мои переживания. Примерно так мы начали наши "беседы".


Катя: "Маша мне предложила писать колонки, и я хотела писать про родителей, про нас, наши переживания. Мы сначала искали формат, как это должно быть, и с третьего раза нашли то, что нам обеим понравилось. Маша задавала тему, писала вопросы и вводную историю, а я отвечала как психолог и приводила в пример истории из своего опыта. И как-то через пару лет колонок я подумала: "А может, уже книжку?" И через два дня нам написали из издательства и сказали: "А может, вы готовы написать книжку?" И появилась книжка".


Книга от неидеальных мам на неудобные темы

– Каким образом вы выбирали темы для книги?

Маша: "В первую очередь, мы думали о том, что интересно нам самим. Тем было очень много, пришлось от каких-то отказаться. Выбирали их по принципу популярности у родителей".  

Катя: "Для меня важно было понять про общую тему, стержень, который бы объединял все главы. Для себя мы сформулировали его так, что это были темы, про которые неудобно, не принято, не понятно как говорить.

Это и темы, про которые неловко говорить с детьми (секс, деньги, смерть), и темы про переживания родителей ("я мало делаю для своих детей", "я хуже других мам", "я срываюсь на детей" и другие)".


– Одной из общих тем почти всех книг о воспитании детей оказалось стремление женщин стать "идеальной мамой" или хотя бы "достаточно хорошей мамой" и с этим связанные проблемы. Что вы думаете об этой тенденции, и как сами справляетесь?

Маша: "Я думаю, что отказываться от этой идеи можно на словах. Но внутри – она все равно присутствует. Я стараюсь больше ориентироваться на себя и на своих детей.

С течением времени я увидела, что эта некая "идеальная мама" – какая-то фигура снаружи моей жизни, ее не бывает на самом деле. Другое дело, что всем нам хочется производить какое-то впечатление на окружающих.

Тут да, есть и такое стремление. Пусть и оно будет!"


Катя: "У этой тенденции есть разные причины. Если про общество в целом: сейчас вообще такое время, когда возможность выбора выросла в сотни раз. Что читать, куда ходить, кем работать, как жить. Это рождает много тревоги: ничего не определенно, все приходится самому выбирать. И сложно с этим справляться.

Хочется определенности, правил. Будешь делать так – будет тебе счастье. Поэтому тоннами выходят книжки о том, как жить "правильно" и быть "правильными". Например, "правильными" мамами. А не будешь "правильной, у твоего ребенка будут неврозы и детские травмы!". Жуть же!


И это все очень хорошо ложится на личные психологические особенности многих мам. Они выросли из маленьких девочек, которых критиковали, сравнивали, ругали за ошибки, показывали, что ими недовольны.

И которые сделали давно в детстве вывод о том, что с ними такими, какие они есть, что-то не в порядке, и им надо быть какими-то другими. Такими, как говорит мама, учительница, авторы книг и другие "знающие лучше" люди. Вот эта "идеальная мать", почему так привлекательна? Ведь когда станешь идеальной, то все будут тобой довольны, никто уже не придерется, не накажет, не обидит.

Как я сама справляюсь? Ну, на восьмом году личной психотерапии уже совсем хорошо. Уже не так сильно боюсь быть плохой для кого-то, поэтому и справляюсь. И потенциальные детские травмы моих детей меня тоже не особо пугают, потому что я знаю, что их можно исцелить. Знаю, потому что сама смогла их "подлечить".

Еще мне написание книги очень помогло смириться со своей неидеальностью. Нам в книжке важно было поддержать реальных мам, живых, переживающих, сомневающихся. Потому что мы и сами такие.


И для этого мне как автору важно было не прятаться за "маску" эксперта, который несет свет и мудрость глупеньким мамам, а показывать и себя живой, неидеальной мамой. И это было страшно. Страшно, что скажут: "Что ж ты за психолог, что ж ты книжки пишешь, раз такая неидеальная мать сама?!". Но когда я прошла через этот страх, у меня прям гора с плеч свалилась, стало не страшно и не стыдно: ну да, неидеальная я. И мне не страшно это показать.

Я люблю фразу: "Открытое окно невозможно разбить". Я готова признавать свою неидеальность, поэтому меня невозможно этим ранить".

"Приятно, что моя жизнь в моих руках, а не в руках детей"

– В своей книге вы пишете не только о том, что происходит с детьми, но и много внимания уделяете тому, что происходит с родителями. Расскажите, почему вы считаете это важным?

Маша:
 "Про детей мы вообще мало что знаем. Мы немножко больше знаем про самих себя. Описывать свои переживания – по-моему, это честно.

Катя: "Потому что родители – ведущие в отношениях с детьми, и от их состояния очень много зависит.

Ну, и еще потому, что полно советов родителям про то, как лучше для детей, и очень часто они хорошие, проверенные, действительно работающие, грамотные советы. Но если у родителей есть какие-то сильные, часто неосознаваемые чувства, есть свои нереализованные (и опять же, неосознаваемые) потребности, то не смогут они взять эти самые лучшие советы.

Поэтому важно понимать, что со мной, как с родителем, почему у меня в каком-то месте с детьми все время "затыка". А не просто получить совет, как эту "затыку" убрать".


– Катя советует отделять свои желания, страхи, опасения, тревоги от ребенка. Мне этот способ очень помогает! В вашей книге этот момент предельно четко и понятно сформулирован. Что изменилось с тех пор, как вы стали отделять себя от ребенка? Как это повлияло на ваши отношения с детьми, вообще на вашу жизнь?

Катя: "Это не то, что произошло в какой-то момент, и все – с той поры я идеальная хоть в этом. Нет, это каждый раз внутренняя работа по отделению: "Что со мной?", "В чем я сейчас нуждаюсь на самом деле?", "Если ребенок не станет так делать, как я хочу, то что тогда со мной, и как я могу еще себе помочь?".

Просто сейчас эта работа легче и гораздо быстрее проходит, чем несколько лет назад, например.


В отношениях стало гораздо больше легкости, спонтанности, хорошей такой "неправильности". Больше свободы всем – и мне, и детям. И в жизни в целом мне стало свободней и уверенней. Потому что, когда я понимаю свои чувства и потребности, у меня есть выбор: "заставить" детей сделать что-то, чтобы мне стало спокойней, или самой о себе позаботиться. Я сейчас в основном выбираю второе.

И это приятно, это такое ощущение, что моя жизнь в моих руках. А не в руках детей или кого-то еще, кто "должен" обо мне заботиться".

Маша:
 "Не было какого-то щелчка, после которого я стала отделять своих детей от себя. Я и сейчас часто с ними соединена и буду еще долго испытывать это чувство. Может быть, даже до конца жизни. Другое дело, что я стараюсь меньше мешать своим детям делать свой выбор, есть то, что хотят они, выбирать занятия по душе, слушать дурацкую, на мой вкус, музыку и смотреть ужасные, на мой взгляд, мультфильмы. Вот это изменилось, да.

Еще жуткие футболки с героями из мультфильмов. Теперь иногда их можно носить в моем присутствии.


– Вы предлагаете слушать желания детей и не заставлять их что-то делать против воли. В случае, если попробовал – не понравилось, все понятно, оставляем ребенка в покое. Но вот часто бывает так, что ребенок уверенно заявляет, что не хочет чего-то делать, но потом пробует, и ему очень нравится. Как вы думаете, как соблюсти баланс – убедить ребенка в том, что стоит попробовать что-то новое, например, но при этом не оказывать на него давления?

Маша: "Если речь идет о какой-то не очень важной бытовой дилемме, то я действую по настроению. То есть, например, клубника. Моему сыну 9 лет, и он ни разу в жизни не пробовал клубнику, это правда. И каждый новый летний сезон я ему предлагаю эту дурацкую сладкую ягоду. Он ее, конечно же, не пробует. И я оставляю его в покое.

Сейчас он уже взрослый, и я спокойно ему сообщаю, что буду вести себя так, примерно, всю жизнь, потому что не могу ничего с собой поделать. Буду предлагать ему попробовать то, что считаю жутко вкусным, и то, что он никогда не ест.

В результате мы все смеемся, я ем клубнику, а он грызет яблоки. Я надеюсь, что его выбор делает его уверенным в своих решениях, и это качество будет помогать ему в более серьезных жизненных ситуациях.

Когда мы говорим о здоровье, то тут чаще всего нет возможности выбора. Тут мы диктуем, конечно".


Катя: "Немного вернусь к вопросу про отделение чувств. Вы как раз сейчас приводите пример про родительское желание, которое хитренько притворяется заботой о пользе ребенка. Это же родитель хочет, чтобы ребенок что-то попробовал, потому что знает (якобы), что это для ребенка может быть хорошо. "Попробуй, тебе понравится". А если не понравится? Да, в прошлый раз понравилось, а сейчас неизвестно. А что, если попробует не сейчас, а через год? А что если он не попробует вообще и лишиться шанса на "хорошее"?

Ребенку-то нормально, он и знать не знает, что потерял, это опять же родителю придется тревожиться, грустить и разочаровываться.


А если вернуться к вопросу о балансе между давлением и желаниями ребенка, то он в том, чтобы видеть обе стороны: мою и ребенка. Разделять их, опять же. Ну, и честно говорить: "Я хочу, чтобы ты сделал это. Мне кажется, тебе это может понравиться. Как было в прошлый раз. Да-да, я очень хочу уговорить тебя попробовать. Но ты можешь, конечно, не есть". Или "Я настаиваю, чтобы ты это сделал. Понимаю, что ты не хочешь, но вот это надо сделать".

Сравните, например, с таким давлением, когда не учитывается сторона ребенка: "Я настаиваю, чтобы ты это сделал. Мало ли, что ты не хочешь?" или "Сделай это, я знаю, что тебе понравится!".

И конечно же, я сама как мама спокойно пользуюсь давлением там, где считаю это важным: здоровье, ограничение гаджетов, отказ в исполнении каких-то желаний, уборка игрушек в общих комнатах, да много где!


Это и есть проявление родительской власти, куда ж без нее? Без нее плохо всем – и взрослым, и детям. Ну, мы про это написали тоже в книге".


"Я себя вижу в 70 примерно так: "Мам, посиди с внуками?" – "Я не могу, у меня танго-вечеринка".

– Недавно я писала о книге Тани Майер "Shapka, Babushka, Kefir", автор которой восхищается российскими бабушками. Таня сетует на то, что европейские и американские бабушки принимают минимальное участие в жизни внуков, вместо этого путешествуя по миру или расхаживая по кафе, наслаждаясь жизнью "на полную катушку".

Вы же, напротив, выносите общение с бабушками в отдельную главу (правда, разделив их на две группы: бабушки, активно участвующие в воспитании внуков, и бабушки, активно уклоняющиеся от этого). Как вы думаете, отчего такая грандиозная разница в отношении бабушек к своей роли в нашей стране и на Западе?


Маша: "Я не изучила всех бабушек на Западе, могу только на свои наблюдения опираться. У меня есть друзья и в США, и в Европе, у кого родились дети. Дело в том, что все они стали родителями позже нас. Кто-то родил ребенка после 40, кто-то в 38. Родители у друзей просто другого возраста, они пожилые, уход за малышами для них не так прост. Ну, и кроме того, как я предполагаю, на заслуженной пенсии они хотят позаботиться, наконец, о себе.

Они знают, что с их детьми и внуками все в порядке, они живут не за чертой бедности и в благополучной стране. Возможно, разница в этом.


У нас тоже все у всех по-разному. С рождением первого ребенка я страдала от того, что у меня нет времени на себя. С этим мне пришлось смириться, стать более взрослой и в этом отношении. Я родила ребенка по своему желанию, а не по заказу родителей. И сама несу за него ответственность.

С рождением дочки я вообще расслабилась. У нас появилась няня, я стала спокойнее уходить из дома по своим делам, не рассчитывая на помощь родственников.

Няня – это супер! У нас суперкультура нянь! Такого нет нигде на Западе и в США.


Только очень обеспеченные родители могут позволить себе няню на целый день 5 дней в неделю, а у нас, в Москве, почти у всех есть няня, ну, хотя бы на несколько дней в неделю. Няне я ничего не должна, кроме своевременной оплаты, а няня ничего не должна мне, кроме заботы о моих детях, в отличие от услуг родственников. Хотя, подозреваю, разные бывают родственники.


Бабушки при этом у нас самые лучшие, они обожают детей, а дети их. Просто это спокойные отношения без какого-либо принуждения сидеть друг с другом, пока родители развлекаются, или выслушивания нотаций о том, как надо воспитывать наших детей.

Мы – родители, мы тут главные. Если принять на себя эту роль в полной мере, то обид на бабушек не будет. Ну, у меня лично так".


Катя: "Разная история, разные традиции, разная культура, разная инфраструктура для тех, "кому за", разные финансовые условия жизни – вот и бабушки разные. И психология тоже разная, но я не смогу тут компетентно какой-то сравнительный анализ выдать.

Мне кажется, в нашем поколение уже вполне могут появиться такие "западные" бабушки. Я лично себя вижу в 70 примерно так: "Мам, посиди с внуками?" – "Я не могу, у меня завтрак с подружками в кафе" или "У меня танго-вечеринка".

Лишь бы было здоровье и средства, а планов у меня, помимо внуков, много на зрелый возраст. Ну, а если серьезно, "проблема с бабушками" – и "активными", и "сидящими с детьми", как она существует в умах родителей, – это  в большинстве случаев проблема того, что сами родители не до конца повзрослели и отделились психологически от своих собственных родителей – "бабушек".

– Какими вы видите отношения с вашими детьми, когда те станут взрослыми людьми?

Маша: "Я хочу остаться с ними друзьями. Это самое ценное для меня. Слишком близкие отношения будут вредить им, я уверена. Я имею в виду такие отношения, когда родители отслеживают каждый шаг детей, а они должны отчитываться перед ними. Обсуждать все, что происходит у них в жизни, и так далее. Это все вредно, я уверена. Пусть отношения будут такими, какими они сами собой сложатся, без суперконтроля и только с суперлюбовью и заботой".

Катя: "Мы тут с Машей расходимся: я не хочу дружить со своими детьми. Не сейчас, не потом. Может, разница в определении слова "дружба", конечно. У меня с детьми точно есть и будет зона того, что я им рассказывать не хочу, и что, хотела бы, чтобы они разделяли со своими любимыми и друзьями, а не со мной.

Не хотела бы, чтобы мне звонили сыновья и жаловались на своих жен, например. А хотела бы, чтобы нам вместе было хорошо.


Не обязательно даже делиться чем-то или иметь общие интересы. Я бы хотела, чтобы у детей было ощущение дома, когда они рядом с нами. Чтобы вместе нам было тепло, безопасно, хорошо. Чувство "как дома" – это ключевое, что бы я хотела. И для них, и для себя".  

– Назовите 3 самых важных, на ваш взгляд, вещи, которые родители могут сделать для своих детей...

Маша: "Хм. Оставить их в покое. Три раза!"

Катя: "Показывать им свою любовь. Выдерживать их чувства, вообще их выдерживать. Быть им опорой и поддержкой.

Ничего не понятно, правда? А, четвертая еще вещь – личная психотерапия родителей. Шучу. Хотя не помешает, точно".

Фото: unsplash.com