Сиалор

Наталья Присецкая: "Инвалидность не меняет человека – он остается собой"

Мамсила
Наталья Присецкая: "Инвалидность не меняет человека – он остается собой" Она въезжает на репетицию конкурса красоты среди девушек на инвалидной коляске. Всматривается в происходящее, улыбается конкурсанткам и журналистам. От нее веет энергией и силой.

Наталья Присецкая – одна из главных женщин нашей страны, которая отстаивает права инвалидов в России.


У нее счастливая семья, двое дочерей, которых она родила, уже будучи в коляске. Ее карьере могла бы позавидовать любая женщина – Наталья никогда не была в полноценном декрете, и только родив вторую дочь, уже параллельно организовывала конкурс красоты "Мисс Независимость" среди девушек на инвалидных колясках. Мы поговорили с Натальей о том, как ей все это удается.

– Наталья, расскажите, как вы познакомились с супругом?

– Это произошло случайно. Мне нужно было срочно выполнить работу, я принесла домой рабочие электронные документы и поймала "вирус". Зашла на специализированный сайт и пишу: "Мужики, ну помогите кто-нибудь!". Вот мой будущий муж и откликнулся.

Он за мной долго ухаживал (по современным меркам). Я была в командировке в Северной Осетии, а он мне каждый день туда звонил, часами со мной разговаривал. Я говорила: "Господи, сколько же ты трафика тратишь!". Добивался меня три месяца. И свадьба у нас была – все как у всех, ничего такого, что отличает нас от других пар.



– Вы первого ребенка родили, уже имея физические ограничения. Расскажите о том, как это было?

– Тут есть одна история, которая меня в свое время удивила и вдохновила. В 2003 году была молодежная комиссия Европарламента, и я там была наблюдателем от России. Там проходил ряд мероприятий, и вот на одном из них, которое как раз касалось женщин-инвалидов, были две девушки-колясочницы, одна – из Франции, вторая – из Норвегии. Обе приехали с мужьями и детьми. Причем у француженки был уже годовалый ребенок, а у норвежки – грудничок трех-четырех месяцев.

Пока жены заседали и наблюдали, мужья занимались детьми. И норвежке приносили ее маленького ребеночка, она его кормила, не отрываясь от своей речи. Для меня это был глубочайший шок: как это все соотносится вместе, что они поехали в Грецию с таким маленьким ребенком работать...

Но главное, что карьера, материнство, инвалидность – все это было соединено, и это было естественно. А я всегда была уверена, что у меня будут дети, и вот... их у меня двое.


– А как протекали ваши беременности?

– Первая беременность была запланированная: мы с мужем шли по программе подготовки беременности, с генетическими тестами – все это делали. Я совершенно спокойно перенесла беременность, и у меня родилась Катя. Считается даже, что когда ты сидишь всю беременность – легче переносить, чем когда все время ходишь.



А вот вторая беременность тяжело протекала: у меня был сильнейший токсикоз. Поначалу я думала, что у меня отравление (мы перед этим перекусили в японском ресторане). Решила, что просто отравилась рыбой, потому что мне было все хуже, хуже и хуже... При слове "рыба" мне уже становилось плохо, а потом по другим признакам поняла, что у меня опять будет ребенок.

Несмотря на все это, я работала и благодарна работе. Потому что мне приходилось вставать с постели, "рисовать" себе лицо, куда-то ехать, улыбаться.


Это помогло перенести тот тяжелейший токсикоз. Он прошел так же резко, как начался, и вот я уже с восьмимесячным животом делала конкурс красоты, участвовала в мероприятиях. Я даже не уходила в декрет, мне в роддом муж приносил документы, с которыми я работала.



Анюте – младшей – было три недели, когда меня лично Сергей Семенович Собянин поздравлял. Меня еще штормило после родов, но я опять "нарисовала" себе лицо, оделась и поехала к мэру.



– Сколько лет сейчас вашим дочкам?

– Восемь и четыре. Старшая пошла во второй класс, а младшая в садике.

– Какая вы мама?

– Я мама-перфекционистка, но при этом очень балую своих детей. Если они чего-то хотят, у них должно это быть, чтобы не было каких-то комплексов по этому поводу. Но они особо ничего не просят. Наша с ними задача – хорошая учеба. С мужем сидим с ними по очереди. Внутренне не готовы к няням, поэтому работаем попеременно.

Но здесь большая нагрузка в плане воспитания детей – на муже, на бабушке, на дедушке. Потому что я все-таки на коляске, мне трудно отвести детей в школу, в сад. Конечно, я могу это сделать, но все-таки сложно.


Я хожу с ними гулять на площадки – они уже вышли из того возраста, чтобы куда-то не туда убежать. А когда были маленькими, я боялась с ними гулять. То есть дома полностью ими занималась: купала, укладывала спать – словом, все домашние обязанности были на мне. А на улице у меня была фобия, что они убегут, а я не смогу ничего сделать.

– Давайте теперь немного про вашего третьего "ребенка" поговорим – про конкурс красоты "Мисс Независимость". Как у вас родилась такая идея?

– Когда я "разбилась", меня приглашали на подобный конкурс в Голландию, но тогда это был конец 90-х. Я думала: ну вот как я на коляске куда-то полечу. Надо, чтобы меня кто-то сопровождал... А родные были совершенно против.

Спустя годы появилась идея сделать такой конкурс у нас. К тому моменту я очень многого достигла сама в жизни, несмотря на свою инвалидность.

У меня уже был один ребенок, и я решила, что это мероприятие – хороший шанс для девчонок, чтобы показать себя и что-то изменить. И другие посмотрят, что, действительно, в инвалидности нет какого-то кошмара, ужаса. Это просто немножко другие люди и не более того.


– Конкурсы красоты для девушек-колясочниц вы проводите уже более пяти лет. Общаетесь с бывшими участницами?

– Со многими, да, поддерживаем отношения. Некоторые, конечно, обижаются, что не получили корону, но я честно всем признаюсь, что никак не влияю на выбор, который делает жюри. Это некорректно. Для того, чтобы жюри было беспристрастным, мы ограничиваем общение их с участницами до конкурса. Наша задача каждую девушку сделать королевой.



– И все-таки коляска сильно ограничивает женщину – чисто физически?

– Вы знаете, насчет физических ограничений... Все зависит от общества. Мы пропагандируем социальный подход к инвалидности, то есть для того, чтобы человек не чувствовал себя инвалидом, не надо ЕГО "чинить", его тело. Надо создать такие условия (пандусы, подъемники, "говорилки" для невидящих и т. д.), чтобы человек был полностью интегрирован в среду. Тогда он не будет себя чувствовать инвалидом. Во многих странах такая политика и проводится. Но внешние барьеры, конечно, человека меняют и оставляют внутри отпечаток.



– По вашим наблюдениям, меняется ли человек, когда неожиданно его жизнь становится другой, и он вынужден передвигаться на коляске? Может быть, это делает его сильнее?

– Нет, человек остается таким, каким и был до этого – самим собой. Другое дело – принять себя в новом качестве, в новом теле. У меня на это ушел не один год, чтобы понять: невозможно жить только прошлым (что было до того, как я "разбилась") и будущим (что будет, когда меня "починят"). Нужно жить здесь и сейчас.

Интервью провела Вилена Котова.
Комментарии