"Пока ребенок не найден – он жив": как работает волонтерский отряд "Лиза Алерт"

01.06.2017 10:14
"Вы не видели тут маленькую девочку?"  тревожным голосом спрашивает женщина у людей, стоящих в очереди к кассе в супермаркете. Кто-то пробубнил себе под нос: "Нет". Остальные даже виду не подали, что их как-то касается судьба чужого ребенка.

Между тем, мать растерянно металась по огромному магазину в поисках дочери. Мой взгляд быстро поймал одиноко стоящую девчушку посреди торгового зала, и я спросила у женщины: "Вон там, случайно, не ваш ребенок стоит?". "Мой!"  облегченно выдохнула молодая женщина и побежала ей навстречу.

Это зарисовка из реальной жизни, где все закончилось хорошо. То чувство, которое испытала мать, буквально на минуту потерявшая своего ребенка из виду, наверняка знакомо многим родителям. Как будто током ударило: мир внезапно показался слишком большим, а ты в нем – слишком маленьким.


Про Лизу

Осенью 2010 года в Орехово-Зуево все закончилось иначе… 13 сентября четырехлетняя Лиза Фомкина отправилась вместе со своей тетей и собаками погулять в лесопарк. С тех пор о них больше никто не слышал...

Родители обратились в полицию, но службы долгое время бездействовали. На четвертые сутки на одном из автомобильных форумов появился призыв о помощи, и добровольцы незамедлительно откликнулись на него. Этих людей объединяло одно – желание найти девочку живой.

Сначала нашли тело Лизиной тети, а спустя несколько дней – Лизу. К тому моменту в лесу находилось около 500 волонтеров. Девочка прожила в лесу девять дней, а нашли ее на десятые сутки. Опоздали. Ровно на один день. Малышка умерла от переохлаждения: это была холодная осень, а ребенок был в колготках, сандаликах и тонкой курточке… На Лизе лежала собака, которая все это время пыталась собой согреть ребенка…

Потрясенные этой историей, волонтеры решили создать поисковой отряд, чтобы подобное больше не повторялось. Отряд назвали "Лиза Алерт" в честь Лизы Фомкиной. Второе слово имеет американское происхождение и означает сигнал тревоги – Аlert.


Благодаря усилиям неравнодушных людей, организация ежедневно находит пропавших людей: детей, взрослых, стариков, тех, кто страдает различными психическими расстройствами, – всех, кто не может найти дорогу домой.

По статистике "Лиза Алерт", за 2016 год в организацию поступило 1051 обращение о пропавших детях. В результате проведенной работы 943 ребенка найдено живыми, 72 погибли и 42 не найдены до сих пор… Всего в России ежегодно пропадает 120 000 (!) человек. 
Григорий Сергеев, руководитель добровольного отряда "Лиза Алерт" – все эти 7 лет активно участвует в поисковых операциях.


– Григорий, статистика пугает своим масштабом. Все настолько серьезно?

– Ежедневно в России пропадает много людей. Это как небольшой упавший самолет – каждый день. Столько же примерно гибнет в ДТП на дорогах.

Но о пропавших никто не говорит, потому что это – тихая история. Розыскников, которые должны этим заниматься, очень мало. Естественно, они не все успевают.


Сопротивляться этой проблеме государство не особенно спешит и не особенно может: нельзя в резерве держать огромное количество людей, которые нужны для поисковых мероприятий. Потерявшиеся люди нуждаются в помощи общества, в помощи добровольцев.


– Вам любой человек может помочь, необязательно обладать какой-то подготовкой? Это же дело непростое – по лесу ходить часами. У вас есть какой-то отбор…

– Естественный, да (улыбается – прим. ред.).



– Ну, то есть, наверное, вам нужны крепкие мужики, выносливые?

– Похожа на крепкого мужика? (Показывает на худенькую молодую девушку-волонтера, сидящую рядом с нами – прим.ред.). На самом деле, на девчонках держится больше половины всего того, что делает отряд "Лиза Алерт".

Девочки крепче, они не демонстрируют пафосную брутальность, из леса они выходят реже – только для того, чтобы поменять аккумуляторы в рациях и фонарях, и тут же заходят обратно.


Тут каждому есть дело. Необязательно ходить в лес. У нас есть задачи, которые связаны с работой за компом: надо соединять людей, которые едут на поиск – кто-то с машиной, кто-то без машины, надо прозванивать больницы, надо делать карту и т.д. И очень многие задачи разорваны территориально, то есть человек, который находится в Новосибирске, может участвовать в московском поисковом мероприятии.

В режиме 24/7 у нас действует горячая линия, где тоже работают в основном девушки . Все, что касается приема и обработки заявок и координаций поисков, ведется через нее. При этом "Билайн" ее постоянно дополняет новыми сервисами, чтобы это был полноценный колл-центр.



– Сейчас становится больше желающих стать волонтерами по сравнению с 2010 годом, когда все только начиналось?

– Еще семь лет назад не было в нашей стране такой традиции – становиться волонтерами. Да и сейчас к нам приходит много людей и создаются новые отряды только после того, как где-то рядом произошло несчастье. У нас 39 региональных отрядов и каждый из них, кроме пары исключений, созданы на трагедии погибшего ребенка. Нельзя сделать, чтобы дети не пропадали, но сделать так, чтобы детей находили, можно. 

"Те, к кому мы обращаемся, нередко прячутся за полномочия: люди на постах очень часто принимают решение ничего не делать – за это точно ничего не будет"


– Как обычно проходят поиски?

– Если пропал ребенок, то это очень серьезные мероприятия, в которых должна участвовать большая часть государственных сил. Каждый раз мы их раскачиваем заново для того, чтобы получить качественное взаимодействие, а не видеть "лебедя, рака и щуку", когда три ведомства дублируют работу друг друга. При этом, важные аспекты вообще никто не делает… Любое поисковое мероприятие состоит из огромного количества дел, которые необходимо выполнить.


А теперь представим себе очень простую историю: пропал человек в природной среде, но у него есть с собой мобильный телефон. Работающий мобильный телефон. Он набрал 112, сказал: "Здравствуйте, я заблудился".

Служба, по алгоритму, разослала это далее – в полицию, МЧС, местную администрацию, лесникам и т.д. Что дальше произошло?

Дальше все службы – одновременно – начали ему звонить: "Что вы видите? Что вы проходили? А что, сами выйти не можете?" Что они делают? Они ему "посадят" телефон и оборвут последнюю ниточку связи с потерпевшим. Наш первый девиз – спасти телефон потерявшегося.


В тех регионах, где мы можем договориться – в Московской области, например, мы определяем с центром управления кризисными ситуациями МЧС, кто сейчас будет заниматься поиском. Если мы берем на себя старт поискового мероприятия, то прозваниваем потерявшегося человека, принимаем все решения по этому поиску, и на основе этого понимаем, что делать дальше.

Мы либо вышлем туда какую-то группу, либо там будут работать наши друзья-партнеры – вертолетный отряд "Ангел". Им достаточно сделать один галс над лесом, и человек услышит вертолет. Далее вертолетчик позвонит нашему пропавшему на телефон, и "потеряшка" сам его наведет на себя. Таким образом, нам не нужно 30 человек – целое поисковое мероприятие… Двое человек зашли в лес – по координатам – и все. Без приключений.



– То есть, взволнованным родственникам нельзя звонить потерявшемуся?

– Так вы существенно осложните поиски, просто посадив устройство. Но даже при выключенном сотовом телефоне можно определить местоположение человека, если мобильное устройство находится при нем.

Единственная проблема здесь заключается в том, чтобы у мобильного оператора была возможность делиться этими данными с поисковым отрядом (в соответствии с законом сотовые операторы не имеют права разглашать данные о местоположении абонента третьим лицам – прим.ред.).

В некоторых случаях начинается формализм, и те, к кому мы обращаемся, прячутся за полномочия: люди на каких-то постах очень часто принимают решение ничего не делать – за это точно ничего не будет. Но в большинстве случаев, все адекватны – никто не хочет мешать, люди хотят помочь.
 

"У нас больше 70%  "Найден. Жив".


– Какой поиск вам запомнился больше всего?

– В Смоленской области, в ночь с воскресенья на понедельник, мы здесь, в Москве, получаем заявку: пропал двухлетний (или даже меньше) ребенок в Смоленской области. Что такое ночь с воскресенья на понедельник? Мало людей: кому-то утром идти на работу, кому-то просто далеко…

Поехали, нас восемь человек. Кругом куча каких-то прудов, есть МЧС, есть лесники, но все это опять разрозненно. Я прихожу в местную администрацию и говорю: "Можете нам собрать людей где-нибудь?" Они говорят: "Хотите, мы там машину поставили в центре села – она такая вот, с антенной – давайте там?" – "Давайте". И примерно через час приходят какие-то местные жители – их много, человек пятьдесят. Нас, напомню, восемь.



Мы поделили всех на группы, каждой назначили участки для прочеса и назначили старших – по одному суровому мужику из местных жителей, чтобы осматривать заброшенные дома и т.п Несколько маленьких прудов осушили при помощи МЧС. Было много всяких подозрений на криминал, на то, на се…

Нашли малыша местные жители – группа, которой не досталось нашего старшего, – это были местные тетушки, которые переживали очень, им было волнительно. Они дошли до соседней деревни, осматривая обочины. И на выходе из деревни женщины нашли заброшенный сарай, откуда малыш показался.


Я его сейчас вам покажу (Григорий находит фото ребенка в своем телефоне и показывает журналистам – прим. ред.) Вот это чудо, в заброшенном сарае, за пределами села отдыхало всю ночь.

И вот, мы счастливые, едем в Москву, подъезжаем к столице и получаем заявку на пятилетнего ребенка, который гулял с бабушкой в Московской области вдоль реки Пахра. Бабушка поворачивается, а внука нет… И понятно, что это. Нашли, да…

А вообще самые памятные случаи – всегда трагичные. Запоминаешь то, что плохо, а хорошее не запоминаешь. То, что хорошо, происходит у нас каждый день. У нас больше 70% – "Найден. Жив". И чем больше будет новых регионов, тем больше эта цифра по процентам будет падать, потому что там предстоит только налаживать быстрое получение информации.




Горячая линия "Лиза Алерт": 8 800 700 54 52

Сайт: lizaalert.org

Материал подготовила Вилена Котова специально для "Мамсилы"

Фото: Светлана Попова
Понравилась статья? Подписывайтесь на нас: Facebook, Вконтакте, Instagram.
Поделиться: