О детской хрупкости

Дарья Ивановская #журналист #писатель
О детской хрупкости Ощущение детской хрупкости пришло ко мне не сразу после рождения сына. И не после рождения дочери также. Оно вообще довольно долго было для меня размытым.

То есть я изначально осознавала, что вот у этих человечков маленькие и нежные ручки и ножки, до какого-то возраста еще подвижные кости черепа, и вообще от всего самого-самого их могут защитить только мама и папа.

Я сразу, особенно в моменты кормления, ощущала, как сильно они ко мне привязаны, как их жизни зависят от нас с мужем, как эта связь прочна и важна для них.

Но чувство хрупкости…

Я мать-ехидна, заморачиваюсь только на каких-то глобальных, общечеловеческих ценностях типа "не убий", "не укради", "следи за собой, будь осторожен". Я с ними не сюсюкаюсь, но постоянно их тискаю, целую, глажу.


Я готова защищать их от вообще всего, но при этом никогда не кутала, не тряслась над каждой пылинкой, не кормила по часам. И если дочь у меня первое ОРВИ перенесла еще до года, когда брат начал ходить в садик и эпизодически таскать оттуда разные прелести, то сын не болел. Ну вот не болел и все (ветрянка не считается).

Травмы постоянно получал – то лицом в пол со стола свалится, то ноготь на ноге собьет. Энтузиазма у человека в раннем детстве было много, а чувства опасности – мало.


И все равно я хрупкость ребенка осознавала, но не ощущала.

А потом он как-то заболел и стал храпеть. А уже через три месяца нам сказали – ребята, аденотомия, без госпитализации вы не обойдетесь. Да без проблем, надо так надо.

И ощущения хрупкости не было даже, когда из-за аденоидов ребенок начал болеть, не мог спать, перенес два отита подряд, ужасно мучился – нет. Было его безмерно жаль, было видно, что он еще совсем маленький и несчастный, но…

Мы ждали госпитализации полгода. В итоге попали в больницу имени Раухфуса, там круто, отличный персонал и прекрасные условия.

Я научила сына ругаться по-пиратски (кричать "карамба" и "черт побери" и еще "полундра, аврал!") во время уколов, потому что несмотря на полное безразличие к заборам крови из вены и инъекциям в плечо, одна мысль об уколе в попу вызывала у него приступ извивания и визга.


Он волновался, но держался молодцом.

И вот в день операции он, переодетый в белье и носочки, за руку с медсестрой, несущей его одеяло, скрывается за дверью операционного блока. Маленький, трогательный, ушки торчком, попа меньше моей головы.

И через сорок минут его привезли. После аденотомии детей привозят еще спящими, они так выходят из наркоза. Он спит на каталке, завернутый в то самое одеяло, под лицо положена одноразовая пеленка, и я берусь самостоятельно переложить его на кровать.

И вот тут я ощутила, какой он на самом деле беззащитный.

Потому что этот сон, после медикаментов – он другой, ребенок не реагирует на твои движения, он совсем расслаблен, он спит глубоко и крепко. На губах запекшиеся следы крови, мордаха распухшая, и он никак не реагирует на то, что его поднимают, кладут куда-то, он тряпочкой висит на руках.


Ему четыре года, но он впервые не проявляет никаких признаков тонуса, какой появляется у бодрствующего человека, когда его берут на руки, и я, кажется, впервые по-настоящему ощущаю, сколько он весит, какой он тоненький, какой он еще малыш.

И я никогда не забуду этого ощущения. Это самое яркое на сегодняшний день телесное переживание, связанное с моими детьми.

Я трогаю пальцем кудряшки дочери, и кажется, что мой палец не встречает никакого сопротивления – так невесомы эти кудряшки. Мне кажется, что она сделана из воздуха и пуха.

У меня понятие хрупкости в эти моменты заменяется полным ощущением нереальности происходящего – неужели вот это вот существо выросло во мне, родилось, ходит, болтает, кусается и живет? Я даже не думаю о том, какая она маленькая и сладкая, и пахнет самой жизнью, и даже зовут ее Зоей, и…


И я вдруг вспоминаю, как перекладывала в кровать моего завернутого в одеяло мальчика, руки вновь переживают ощущение его тела, ровно в этот момент, я осознаю – кожей, глазами, пятками, сердцем и суставами – они хрупкие. Они маленькие. Они нужны мне, и я нужна им.

Их так легко обидеть, сделать им больно, задеть их и уронить.

Что бы я ни делала, думаю я, я буду следить за тем, чтобы эти хрупкие объекты реальности не сломались и не треснули.

Автор: Дарья Ивановская, дзэн-идеалист с педагогическим образованием, мама двоих детей, человек, который помнит, что идеи Ганди тоже поначалу казались странными
Поделиться:

Смотрите также

Авторизация
Забыли пароль?
Регистрация

Нажимая на кнопку «Зарегистрироваться» я принимаю условия
Пользовательского соглашения и даю свое согласие на обработку персональных данных

Поздравляем с успешной регистрацией на нашем сайте. Мы выслали на ваш электронный адрес письмо с инструкцией для подтверждения пароля.
Восстановление пароля
Проверьте почту. Мы отправили вам ссылку для восстановления пароля
Связаться с экспертом
Провести марафон
Временный текст сообщение об успешной отправке