Исповедь женщины, которая спаслась и спасла своего ребенка

Наталья Калашникова #журналист
Исповедь женщины, которая спаслась и спасла своего ребенка Моя гениальная девочка... Она сама нашла способ отработки страха, что папа заберет ее у мамы.

Когда приезжает отец, Мася не гуляет с ним без меня, в глазах – страх от одного предложения. Я и не позволяю этого (почему – ниже). В один из его визитов дочка на прогулке затеяла игру "папа отбирает Масю у мамы". Буквально.

У нас раньше была игра "Переходящая Мася", когда мы в возне, беготне и кружении передавали девчонку с рук на руки. Веселая игра. И вот игра снова организовалась сама собой. И Мася вырулила на "Папа отбирает Масю". И с разными "инструкциями" мне: "Мама, отдавай!", "Мама, не отдавай!"


И – "Мама, папа меня забрал насовсем, беги скорей за ним!" А в глазах – отчаяние и обреченность.

Я поддерживала игру. Отец вынужденно – тоже. Потом игра начала перерастать именно в игру, затем я отвлекла ребенка предложением сходить купить мороженого.

Я рада, что страх у девочки нашел выход.

Когда мы с дочкой сбежали из Израиля, где жили с ее отцом (у него двойное гражданство), ко мне в Москву, потому что ее отец стал опасен для нас, я ходила в кризисный центр для женщин. Уже два года я помню мальчика, который жил там в шелтере (социальном приюте для женщин – жертв насилия) с матерью. Ему было на вид 2-2,5 года. У него была согнутая спина, завернутые вперед и опущенные плечи, он всегда смотрел в пол.

Однажды я увидела его лицо. Оно было в красных пятнах. А его глаза я не могу описать. Я, которая обычно умеет находить верные и самые точные слова… В красных пятнах было и лицо его матери.

Что пережил этот малыш? За каким адом ему приходилось наблюдать, что он не может поднять глаза на мир?


Нам с дочкой повезло. Нас не били. Был шантаж и угрозы забрать, отсудить у меня ребенка (при ребенке). Было еще много чего, что называется психологическим и экономическим насилием. Был алкоголизм. Были опасные для жизни и здоровья ребенка ситуации, связанные с отключением чувства опасности у отца под "градусом". Но нас не били, хотя дочке пришлось быть свидетельницей пьяной драки с участием отца: "Я увидела, что папа упал, и побежала его поднимать, но ты его уже подняла". Драка была до первой крови, в крови был "наш"... Но нас не били.

Нам повезло. Я вовремя получила психологическую и юридическую помощь, моральную поддержку, а также помощь в организации нашего побега.


Нам повезло. Моя девочка сохранна, и она тоже получила психологическую помощь. Она живой, контактный, любознательный, хорошо развитый ребенок. Но она очень ранима и до сих пор, уже два года, иногда плачет по игрушкам, которые мы вынуждены были оставить в Израиле… Я ее понимаю. Умей я плакать, я бы плакала по своим книгам, которые остались там и которые бывший муж отказывается мне привезти. Но плакать я разучилась.

Когда мне предложили написать про мою историю, я растерялась. Во-первых, остается опасность, что после публикации теперь уже бывший муж подаст в суд за клевету.


Во-вторых, о чем именно писать? Описывать ужасы нескольких лет моей жизни? Анализировать с помощью экспертов, как и почему успешные, хорошо воспитанные, эмпатичные, порядочные женщины попадают в лапы психопатов и нарциссов? А именно интеллигентные, социально состоятельные женщины чаще всего и становятся жертвами психопатов. Если интересно, погуглите – "портрет жертвы психопата".

Рассказывать о том, как трудно я восстанавливаюсь, не имея возможности полноценно работать и зарабатывать, потому что сначала не могла получить место в детский сад для дочки, а потом просто засела на бесконечных детских больничных? Рассказывать о том, что большую часть бедного населения в России составляют женщины с детьми, и как трудно выбраться из нужды одинокой женщине с маленьким ребенком?



Я много общаюсь в женских правозащитных группах и рабочих феминистских группах. Я написала несколько статей о восстановлении детей из токсичных семей, о детях – жертвах насилия. Когда ребенок становится свидетелем насилия, на его психике это отражается так же, как если бы он сам стал жертвой насилия.

Сейчас будут цитаты специалистов, работающих с женщинами и детьми в критических ситуациях. Я не просила их высказаться специально для этого рассказа, это выдержки из наших разговоров и из их комментариев, данных мне для других публикаций.

Ирина Катин-Ярцева, психолог:

"У некоторых детей травма после развода родителей может запустить серьезные расстройства. Необходима консультация специалиста, если поведение ребенка резко изменилось, появились:

  • навязчивые страхи;
  • стойкие нарушения сна;
  • избирательность в еде (только жидкая пища, пища определенного цвета или консистенции), страх перед какими-либо видами еды;
  • жалобы на "голос в голове", разговоры с кем-то, кого вы не видите;
  • замирание, застывание в реакциях, чередующееся с гиперподвижностью и неестественным смехом, механичность движений и реакций (ребенок как робот)".


Лиана Натрошвили, психолог:

"Дети в трудной ситуации не всегда чувствуют свое тело и свои потребности. Важно помогать им и давать знаки – когда спать, когда есть".


Алена Ельцова, директор женского кризисного центра "Китеж":

"Дети – свидетели и жертвы насилия – имеют особенности поведения. Самые распространенные – это немотивированная агрессия к другим детям и даже взрослым, излишне шумное, демонстративное поведение или, наоборот, "застывание", в подростковом возрасте – попытки уйти из дома или покончить с собой ("выйти из окна"). Бывают проблемы коммуникации – ребенок "не слышит" взрослого, избегает встречи глазами. Ребенок может бить или мучить домашних животных, царапать себя, портить вещи, громить или ломать игрушки. Ребенок-свидетель может чувствовать себя "невидимкой", когда от него не зависит ничего".


Мари Давтян, адвокат, соавтор законопроекта о профилактике семейного насилия: 

"На моей практике за защитой от домашнего насилия обращаются женщины (чаще всего с детьми) из совершенно разных слоев населения, имеющие разный достаток. При этом женщины, имеющие высокое положение в обществе или высокий материальный достаток, дольше решаются обратиться за помощью и реже желают обращаться в правоохранительные органы, так как боятся стигмы. Опыт работы женских кризисных центров, групп по защите прав женщин и детей показывает, что дисфункциональные семьи есть во всех социальных и имущественных слоях".


Мари Давтян была моим адвокатом, и именно благодаря ей мне удалось отстоять ребенка и квартиру.

Жизнь в токсичной семье – это постоянное разрушение личности ребенка.
И, конечно, мне хочется написать, что если жизнь в семье становится опасной для вас и для ребенка, надо прекращать семейные отношения с насильником. Даже если нет насилия физического, надо расставаться.

Но… Я слишком хорошо знаю, как бывает угнетена женщина, которую постоянно и целенаправленно унижают. Часто она в депрессии, у нее разрушена воля. Очень часто женщина оказывается в социальной изоляции без денег. Очень редко женщина находит поддержку, когда решается на развод.

Мне повезло, я сотрудничала с феминистской группой еще до замужества, у меня есть профессия, и я успела до брака приобрести квартиру (на которую муж претендовал). И мне удалось забрать часть семейных накоплений – тайно, ночью забрала те деньги, что были в наличных… Мне было куда уйти и на что жить, пока я не начала зарабатывать (благо, моя профессия позволяет работать удаленно).

У огромного количества женщин нет такой возможности. Им некуда уйти, они никому не нужны, им не на что жить, они не могут устроиться на работу из-за того, что у них маленькие дети. О женщинах, которые не могут уйти от мужей-насильников, часто говорят пренебрежительно, с неуважением. В то время как они нуждаются в помощи, поддержке, солидарности… Или хотя бы в том, чтобы их не унижали еще больше.


А когда женщина решается уйти, ее решение часто осуждается.

Письмо, которое я привожу дальше, я написала знакомой женщине, ушедшей с двумя детьми "в никуда".

"Твое решение называют безумием? Знаешь, в таких сложных ситуациях любое поведение может быть названо безумным. Безумие – уходить с двумя детьми в неизвестность. Безумие – оставаться в опасной для вас обстановке. Какое из зол более безумное?

В идеале и ты, и я хотели бы жить с отцами наших детей в добрых, уважительных отношениях. Но надеяться на это после того, что они устроили, как раз и есть безумие…

Твое решение очень рискованное. Но никто, кроме тебя, не знает, что стоило тебе его принять. И никто, кроме тебя, не знает, от чего именно ты уехала. И никто, кроме тебя, не знает, насколько рискованным было остаться.

Я поддержу тебя в каждом твоем решении, даже если буду вдруг считать, что лучше было бы по-другому. Потому что только ты знаешь все факторы, влияющие на принятие решения. И потому что знаю, что твое "безумие" – вынужденное.

Твое безумие – это смелость. Это умение глядеть правде в лицо. Это забота о детях. Это надежда на достойную жизнь. Твое безумие – это спасение".


Берегите себя и детей. Опыт работы в женских группах показывает, что беда может случиться с каждой. Статистика говорит, что в России от рук близких мужчин (мужей, сожителей, родственников) в год погибает более 14 тысяч женщин, а это одна женщина каждые 40 минут. Большая часть этих женщин имели детей. Многих убивают на глазах детей. И это страшно.

Какое счастье, что я смогла уберечь свою девочку от такого ужаса. А также от того, что ей пришлось бы жить без мамы. Опасность похищения ребенка отцом еще остается. Но я "блюду". Это моя рутина.


Фото: psychologynow.rupopsugar.com
Поделиться:
Авторизация
Забыли пароль?
Регистрация

Нажимая на кнопку «Зарегистрироваться» я принимаю условия
Пользовательского соглашения и даю свое согласие на обработку персональных данных

Поздравляем с успешной регистрацией на нашем сайте. Мы выслали на ваш электронный адрес письмо с инструкцией для подтверждения пароля.
Восстановление пароля
Проверьте почту. Мы отправили вам ссылку для восстановления пароля
Связаться с экспертом
Провести марафон
Временный текст сообщение об успешной отправке