5 историй о папах, которые могли бы служить в разведке

Пять историй о том, как люди узнавали о существовании своих братьев и сестер, и один комментарий психолога о том, стоит ли говорить правду ребенку, когда это лучше сделать и почему кто-то предпочитает обман – в статье Натальи Ремиш, писателя, журналиста и автора мультфильма "Про Диму".

Ира

Мой папа – талантливый художник, известный человек, породистый мужчина, если можно так выразиться, с прекрасной родословной и генами. В нем много жизни и желания, ему все интересно. Неудивительно, что женщины попадали под его магию. Они очаровывались его юмором, смелостью. Несомненно, их манил ореол богемности и известности.

Как только я появилась на свет, я не переставала гордиться и восхищаться своим отцом и обожать его больше жизни. Я была помешана на нем, сходила с ума, всегда ждала, когда он придет с работы, и мы будем веселиться. Не важно, чем мы занимаемся, – рисуем, готовим, гуляем или катаемся, – лишь бы всегда вместе. Папа тоже меня обожал и обожает.

В детстве меня мучил один и тот же кошмар: есть папа и есть какой-то другой ребенок, которого он тоже любит. Мой родной и самый важный человек на земле любит кого-то еще, кроме меня. Мое секретное убежище в шкафу видело немало детских тайных слез. Я была уверена в том, что чувствую.


Мне было 28, когда судьба меня свела с подругой и в дальнейшем деловым партнером, которая вместе со своим первым мужем училась в МГХПА им. С.Г. Строганова. Там всю жизнь преподавал мой отец. 

Благодаря этому неслучайному знакомству, я узнала, что у моего папы есть вторая семья, а у меня есть еще один брат на пять лет младше меня.

Мой папа мог бы служить в разведке, – за такое долгое время никто из нас не знал об этой тайне, и только я смогла вытащить скелет из шкафа. Точнее, он на меня выпал.




В тот момент почувствовала, что воздуха не хватает. Это очень не просто осознать, принять и простить. Эта новость свалилась на меня как снег на голову. Мне важно было признаться себе в том, что сделанного не исправишь. Все люди совершают ошибки, но также все хотят быть любимыми и любить. Я не в праве осуждать и не хочу этого делать. Жизнь богаче воображения. Если вы любите, принимайте своих родных и близких такими, какие они есть.

Женя

В 10 лет у меня появился брат по папе. Папа принес домой 8-ми месячного ребенка. Он весело ползал по полу. У меня было полное ощущение недоумения. Потом папа и мама пытались спасти брак, и через год после моего сводного брата родился родной. 


Папа был принципиально против развода. Так что мы потом жили несколько лет (каждое лето) двумя семьями на одной даче. Вот это было неправильно.


Моя мама, я, сестра и брат жили в одной комнате. Другая женщина (Таня), ее дочь и мой сводный брат – в другой. Мама с Таней каждый вечер мыли папе кости. Я все слушала. Это был ад.

К брату отношение хорошее. Родной брат у меня погиб, когда ему было 8 лет. Сейчас мама и Таня – лучшие подружки. С папой мама 20 лет назад развелась, но тоже осталась в хороших отношениях.

Алена

Я нашла свою сестру (дочку папы), почти ровесницу, когда мне было 28 лет, в соцсетях. У сестры была информация про отца, она искала родственников. Она просто хотела узнать, что он жив. Напоминать о себе не хочет из принципа. Ей обидно, что он их бросил. Мы сопоставили факты, кто что знал, информация и фото сошлись. Я узнала отца. Плюс мы внешне похожи... Мы вместе решили, что будем общаться и не будем сообщать родителям. 

У нас 3 месяца разница, по понятным причинам маме я не хочу говорить. Скорее всего, она совсем не знает, что есть еще и такая сестра. У нас папа "многодетный", у меня много сводных сестер и братьев. Но не настолько маленькая разница там – лет по 10. Сдружилась только с ней, с остальными не общаюсь. Не сходимся жизненными ценностями.



События мы восстановили вместе с сестрой. Он даже не искал ее, хотя мог легко найти, если бы хотел. Он забрал из роддома ее маму, подержал Аню на руках, но больше в их жизни не появился. Ее мама была гордая, и с недельной дочкой уехала в другой город. У папы, видимо, стоял выбор, – моя мама или Ленина. 

Я пробовала намекнуть отцу, он не сознается. Говорит, что нет больше других детей. Но вижу, что врет.


Осуждения к нему у меня нет. Скорее, я стала больше его жалеть, – мне кажется, ему сейчас очень непросто осознавать такую свою странную неправильную жизнь. Скорее тут сочувствие. И благодарность. Не ему, а стечению обстоятельств, – я рада, что у меня есть такая сестра.

Наташа

Моя история про вторую семью. Вернее, так получилось, что вторая семья – это мы. Лет до 11-ти я не подозревала об этом! Хотя папа с нами не жил и приходил по воскресеньям. Но это было как само собой, я задавала вопросы, конечно, но интуитивно понимала, что они не очень удобные... Пока однажды летом в деревне одна бабушка не спросила меня: "Как папин сын? В армии отслужил?". Вот тут у меня все и схлопнулось, почему так, а не как у всех.

У папы есть основная в семья, там сын и дочь старше меня. Но он старался сделать так, чтобы не ущемлять ни в чем ни их, ни нас. Хотя проработал всю жизнь водителем, развозил хлеб. Папа больше всего на свете боялся, что я начну его ненавидеть.


Но ненависти не было вообще. Я не знаю, почему я чувствовала, что не надо делать истерик. Спрашивать, почему он не ушел от них, лезть с миллионами вопросов,  рассказывать всем... Я спрашивала маму, она отвечала.

Мама никогда не стремилась разбить ту семью. В мыслях этого не было, она очень уважала чувства детей и его жены. Возможно, они догадывались, да и знакомых много, кто это знал. Папы не стало. Он умер после нескольких инсультов, и спустя годы я нашла в контакте своих брата и сестру. У меня огромнейшее желание написать брату (сестра взрослая женщина), мы с ним очень похожи на папу, у него и у меня дети... А как написать, я не знаю, боюсь реакции.

Я не хочу чтобы он папу возненавидел, ведь это предательство семьи было... Мне просто хочется иметь брата, наверное. Некорыстные интересы.

Ирина

Мы с братом в мои 24, а его 17 выяснили случайно, что у нашего папы есть еще один сын. Мама с папой стали жить отдельно в мои 10, брата 3 года. Папа уехал на Север. Для нас всегда оставался близким человеком, приезжал, звонил, поддерживал деньгами и советом помогал. Иногда мы летом у него гостили.

И вот мой брат поехал как-то к нему один, и в машине, в бардачке, нашел детский рисунок, подписанный "папе".


Брат задал прямой вопрос папе и выяснил, что, кроме нас двоих, у него есть еще сын от другой женщины. У нас мир рухнул. Мне было легче, потому что я была постарше, уже замужем, не так на этом зацикливалась. А братик сильно переживал, никак не мог найти этому объяснения, поругался с папой, обвиняя его, что тот "бросил двух женщин и трех детей и уехал", требовал извиниться перед мамой. Очень горько это все и обидно было, как предательство...

Выяснилось, что бабушка с дедушкой (папины родители) в курсе и берут того внука на выходные к себе в деревню. Такое двойное дно вскрылось у семьи. Брат с папой до сих пор уже много лет не общается, не может через себя переступить. Я папу люблю по-прежнему, но с тем братом (его зовут Егор) отношения не поддерживаю, и желания особого нет. Никому не пожелаю выяснить такое о родительских "делах" случайно и неподготовленно.

Дарья Яушева, психолог, журналист

У взрослых есть стереотип, что дети ничего не понимают. Это не так. Дети многое понимают, но еще больше они чувствуют. Они считывают нашу тревогу, страхи. Как маленькие радары, они настроены на нас.

Если в семье происходят перемены, ребенок это чувствует. Но он еще не может понять, что именно, и объяснить себе. Его переживания могут трансформироваться в фобии, фантазии, кошмары. Задача родителя – объяснить происходящее. Не скрывать, не делать вид, что все в порядке. Найти слова, которые снимут тревогу, создадут ощущение безопасности.

Ребенку важно чувствовать, что даже в шторм родители остаются на корабле и управляют им. А штормы случаются в жизни любого из нас.


Быть честным с ребенком трудно, еще сложнее подобрать нужные слова. Для этого надо сначала разобраться с самим собой, себе объяснить, что произошедшее – не конец света, принять его, что с этим теперь придется жить.

Если ребенок узнает о том, что у него есть сестры или братья, но не от родителей, а от кого-то со стороны, его первой реакцией становится обида и агрессия. Иногда это происходит уже во взрослом возрасте. Кто-то перестает общаться с родителями, кто-то упрекает их, ссорится. У человека может возникнуть ощущение "упущенной выгоды". Это экзистенциальное переживание – понимание, что в жизни был период, который нельзя вернуть. 



Он осознает, что долгие годы его обманывали. Такая новость заставляет переоценить отношения в целом. "В чем еще меня могли обмануть?" – такие вопросы возникают нередко. Это может подорвать самооценку: почему родители мне не доверились?

Ребенок гибче, чем взрослый, он еще не мыслит стереотипами, ему проще воспринять, что у него есть брат или сестра, пусть и не внутри сложившейся семьи. Да, реакция может быть разной.


Есть дети, которым любопытно, что будет дальше, есть те, кто реагирует остро. Но если родитель при этом говорит (и доказывает делом), что не бросает ребенка, что все равно остается рядом, признает свою неидеальность, это становится импульсом для внутреннего роста.

Это стресс, безусловно, но это стресс, который способен сделать каждого участника, в том числе ребенка, сильнее, если речь идет о честном разговоре. А может разрушить семью, отношения.

Автор: Наталья Ремиш, автор мультфильма "Про Диму" и книги "Детям о важном. Про Диму и других. Как говорить на сложные темы", журналист.

Фото обложки: pixabay.com
Понравилась статья? Подписывайтесь на нас: Facebook, Вконтакте, Instagram.
Поделиться: